Механика лояльности: как партийная вертикаль управляет законодательным процессом

Избирательная кампания набирает обороты. В ряде регионов, включая Севастополь, благодаря дням дополнительного  голосования она стартовала уже 9 сентября. На примере одного из депутатов, представляющих в Государственной Думе Крым и Севастополь, я намерен показать ту неприметную, но показательную сторону современного парламентаризма, а именно — как монопольное доминирование одной партии определяет судьбу законодательных инициатив в российском парламенте.

В качестве иллюстрации избран действующий депутат Государственной Думы Дмитрий Анатольевич Белик.
Цель настоящего анализа — не побудить читателя голосовать за или против этого кандидата, а тем более за партию, которую он представляет. Выбор данной фигуры обусловлен иным: до возвращения Севастополя в состав России Дмитрий Белик трижды избирался депутатом севастопольского городского совета — созывов IV, V и VI. Причём его депутатская деятельность была отмечена реальной результативностью. В частности, по его инициативе были приняты следующие решения:

— Положение об общественных слушаниях;

— Концепция сохранения исторической застройки города Севастополя;

 — Ограничение этажности в исторической центральной части города;

— Запрет использования объектов коммунальной собственности для внедрения «метадоновой программы».

Кроме того, он инициировал общегородские общественные слушания: — «Город против наркотиков»

— против введения в Севастополе метадоновой программы;

— «Говорим по-русски — учимся на русском» — по итогам которых сессия городского совета приняла решение о признании русского языка языком регионального общения;

— «О путях развития коммунального предприятия «Севэлектроавтотранс».

18 сентября 2016 года победил по одномандатному избирательному округу город Севастополь — Севастопольский одномандатный избирательный округ № 219, набрав 46 960 голосов (33,24 %). Благодаря чему стал депутатом Госдумы VII созыва.

В VIII созыве Госдумы он не смог набрать необходимое количество голосов, но попал в парламент благодаря тому, что один из лидеров общефедеральной части списка, министр иностранных дел Сергей Лавров, передал ему свой мандат.

В 2021 году в федеральный партийный список «Единой России» вошли публичные фигуры общенационального масштаба: министр обороны Сергей Шойгу, министр иностранных дел Сергей Лавров, главный врач московской больницы в Коммунарке Денис Проценко — символ борьбы с пандемией, руководитель фонда «Талант и успех» Елена Шмелева, развивающая образовательный центр «Сириус» для одарённых детей в Сочи, сопредседатель Центрального штаба ОНФ, а также уполномоченный по правам ребёнка Анна Кузнецова. Впервые за многие годы в общефедеральной части списка отсутствовал председатель партии Дмитрий Медведев, что вызвало заметное недоумение наблюдателей.

В политической практике существует технология, получившя меткое название «паровозы». Суть её проста: мало кто верил, что фигуры уровня Сергея Шойгу или Сергея Лаврова действительно оставят министерские посты ради депутатских мандатов. Однако избиратель, видя знакомые лица на агитационных плакатах, голосует за партийный список, полагая, что поддерживает именно этих персон. В реальности же голоса идут партии, а мандаты впоследствии распределяются между кандидатами, которые не значились в первых строках списка. Это горькая ирония избирательного процесса: в парламент проходят люди, за которых граждане, по сути, не голосовали.

Одним из таких депутатов Государственной Думы является Дмитрий Анатольевич Белик, которому  свой вакантный мандат передал министр Сергей Лавров.

 Сегодня он участвует в принятии судьбоносных для страны решений. Давайте проанализируем, как именно наш герой голосовал в текущем году.

С начала 2026 года и до завершения полномочий Госдумы VIII созыва депутаты голосовали около 1600 раз. В это число входят не только законопроекты, но и процедурные вопросы, утверждение повестки дня и протокольные поручения.

Регламент Государственной Думы предлагает депутату три модели поведения. Согласно части 1 статьи 85, при голосовании по каждому вопросу депутат имеет один голос: он может поддержать решение («за»), выступить против («против») или воздержаться.

Однако остается спорным вопрос: может ли депутат вовсе отказаться от голосования, не выбирая ни одну из трех опций?

Сторонники «свободного поведения» апеллируют к тому, что право на голосование — это именно право, а не обязанность, а значит, его можно не использовать. В качестве аргумента они ссылаются на статью 85 Регламента, где сказано: «Свое право на голосование он осуществляет лично».

В то же время стоит обратить внимание  на  другую часть той же статьи:

«Соблюдение требования о необходимости личного голосования депутата Государственной Думы как существенный элемент надлежащего порядка принятия федеральных законов является обязательным».

Защитники «права на неучастие» пытаются трактовать это положение максимально узко: мол, запрещено лишь передавать карточку другому депутату, а вот нажимать кнопку — то есть документально  отражать свою позицию по рассматриваемому вопросу, дело добровольное.

Но давайте будем честны: учитывая расходы бюджета на содержание депутата (зарплата, жилье, транспорт), статус «зрителя» в сессионном зале выглядит как издевательство. Если депутат не обязан голосовать, то почему бы не выдавать ему на входе попкорн?

В текущем году, согласно данным электронной базы нижней палаты парламента, депутат Дмитрий Белик шесть раз, проявив принципиальность, проголосовал «против». Лишь единожды он нажал кнопку «воздержался». Однако далее следует оглушительная статистика: от участия в голосовании он отказался 602 раза. Подобное упорное нежелание занимать позицию не оставляет ни малейшего повода для иронии — это систематическое пренебрежение парламентским долгом. Яркий пример абсентеизма.

Как я уже отмечал в начале статьи, Дмитрий Белик служит лишь примером, избранным в силу своей известности в городе. До сих пор живы в памяти образцы его наглядной агитации, явленные в период избирательной кампании, когда с билбордов он убеждал нас лаконичной надписью: «Городу нужен Белик».

Разумеется, пример Белика не уникален. Если посмотреть, как голосовали его коллеги по фракции в Госдуме, то увидим примерно такие же показатели.

Как видим на произвольно взятом примере, фракция ЕР отказалась от голосования в полном составе. Это еще одна гримаса демократического процесса принятия законов. Избранные нами представители, пользуясь тем, что интерес к их работе невелик, зачастую демонстрируют пренебрежение к своим обязанностям.

В идеале, каждый избранный представитель должен осознавать свою ответственность перед избирателями и участвовать в законотворческом процессе, выражая свою позицию по каждому вопросу.

В текущем году Дмитрий Белик выступил соавтором шести законопроектов. К сожалению, отсутствует информация о степени его вовлеченности в разработку: вносил ли он собственные предложения, занимался ли редактированием текстов, или же ограничился лишь согласием на включение его имени в список авторов.

На его примере можно проиллюстрировать одну из существующих практик: один депутат разрабатывает законопроект, в то время как другой обращается к Председателю Государственной Думы с просьбой о включении в число соавторов данного проекта закона.

Данная ситуация позволяет проиллюстрировать распространенную в законодательном процессе практику, когда один депутат берет на себя основную работу по разработке законопроекта, а затем предлагает другим народным избранникам присоединиться к числу соавторов. Такая модель может преследовать различные цели. С одной стороны, это может быть стремление к консолидации поддержки законопроекта, когда его авторитет и узнаваемость среди коллег становятся дополнительным аргументом для его принятия. С другой стороны, это может быть инструментом для повышения видимости отдельных депутатов, которым, возможно, не хватает собственных законодательных инициатив.

На примере  Дмитрия Белика мы видим показательную трансформацию: от депутата, чья деятельность в городском совете была продиктована прямой связью с избирателями и конкретными городскими проблемами, до фигуры, чье присутствие в Госдуме VIII созыва стало результатом внутрипартийной ротации. Это не упрек конкретному человеку, а иллюстрация системного процесса. Когда мандаты распределяются через «паровозы», а не через прямую конкуренцию, депутат оказывается в жесткой зависимости от партийной вертикали.

В такой конфигурации законодательные инициативы перестают быть продуктом дискуссии или отражением запросов регионов. Они превращаются в дисциплинарное исполнение партийной линии. Монопольное доминирование «Единой России» создает ситуацию, при которой парламент становится не местом для дискуссий, а «принтером» для легитимизации решений, принятых вне стен Охотного Ряда. В итоге, даже самый инициативный политик, попадая в жернова этой системы, вынужден выбирать: либо следовать партийной дисциплине, жертвуя своей субъектностью, либо оказаться на обочине политического процесса.

Таким образом, современный российский парламентаризм демонстрирует парадокс: при высокой явке и формальной легитимности процедур, реальное влияние избирателя на законотворческий процесс стремится к минимуму. «Паровозы» лишь маскируют этот процесс, создавая иллюзию выбора, в то время как судьба законодательных инициатив решается задолго до того, как они попадают на стол к депутатам.

Борис Колесников