История одного альбома

Наконец-то завершилась эпопея с ценным артефактом, который буквально выскользнул у меня из рук. Эта история была для меня одновременно большой удачей и огромной трагедией, как мне казалось. Коллекционеры, немного сдвинутые (а особенно сильно свихнувшиеся) на своем хобби, меня поймут. Но в финале я поняла: все, что ни делается, — все к лучшему.

Итак, недавно мне позвонила женщина из Москвы, назовем ее Наталья, и сообщила, что у нее хранится фотоальбом со старинными фотографиями, доставшийся ей от сестры. А той он перешел от квартирной хозяйки из Симферополя. Она сдавала комнату ее сестре, а потом завещала ей свою квартирку, почти каморку. Две крохотные комнатки и еще более крохотная кухонька в самом центре Симферополя, на втором этаже старого дома, под крышей.

Хозяйку квартиры, а главное, альбома, звали Дарья Игнатьевна, фамилию сестра не помнит. Жила в Симферополе по адресу ул. Декабристов, 3, кв. 8. В молодости она жила в Севастополе. Муж был известный в городе, и вообще в Крыму, фотограф. Фотографировал отдыхающих в Крыму знатных людей. Были также фотографии царя. Когда началась революция, все негативы уничтожил. Умер в 40-х годах.

Дарью Игнатьевну, у которой своих детей не было, забрала в Симферополь племянница. Там она вторично вышла замуж. Он был караим по фамилии Манана. Работал ресторатором. Когда сестра Натальи с ней познакомилась, второй муж тоже уже умер.

Дарья Игнатьевна родилась в Севастополе в 1885 году, а умерла в Симферополе 27 февраля 1974 года в возрасте 89 лет (есть свидетельство о смерти).

В альбоме много фотографий Дарьи Игнатьевны: одиночных, парных с мужем и групповых. Красивая женщина.

Наталья не знала, что ей делать с этим альбомом, так как все персонажи в нем – совершенно посторонние для нее люди. Но альбом – роскошный, кожаный, с медными пряжками. И фотографии старинные, ценные сами по себе. И тогда она позвонила в Музей истории города Симферополя и предложила им передать его в дар. Там, конечно, стали интересоваться, что за люди на карточках? Но альбом согласились принять в подарок с энтузиазмом.

Наталья отправила альбом почтой в Симферополь и стала искать людей, фамилии которых были подписаны на некоторых открытках и карточках. И там была фамилия Мазур, как вы уже догадались. А потом нашла мои контакты. И позвонила мне ровно через два дня, как альбом уехал в Симферополь! И прислала мне сфотографированные на телефон некоторые фотографии из альбома. Каково же было мое счастье, когда я увидела потрясающие фотографии моей прабабушки с сыновьями и фото самого Мазура, которых у меня не было! И разочарование, что эти снимки и сам альбом уплыли буквально у меня из-под носа!

Но я решила во что бы то ни стало заполучить этот альбом себе! Сначала спросила у Натальи, не попросит ли она музей передарить альбом мне. Дарительница оказалась глубоко порядочным человеком и отказалась наотрез - практически: сказала, что ей будет неудобно, и она так не может.

Но я не сдавалась! (Моя упёртость удивляет и восхищает не только меня). Позвонила парочке своих знакомых экспертов, в надежде, что они мне посоветуют какой-нибудь легальный ход, чтобы отжать альбом у музея. К удивлению моему, они в один голос посоветовали мне «навести порядок в своей голове», успокоиться и порадоваться, что эти ценности будут в надежном месте, в сохранности. А через Госкаталог музейного фонда РФ их увидит весь мир.

– Ну, подумай, – говорили мне, – зачем тебе этот альбом? Будет лежать у тебя дома, а потом дети выкинут на помойку.

– Ну нет, – подумала я, – у меня не такие дети! И наши семейные альбомы, еще от бабушек-дедушек и прадедушек, в целости и сохранности дома, да и пересматриваем их постоянно.

И вот альбом прибыл в Симферополь, сотрудники музея забрали его с почты. Я позвонила директору музея, оказалось, что мы давно знакомы с ней по переписке, она обрадовалась и пригласила приехать. Я оказалась для них находкой не меньшей, чем данный артефакт. Ведь я могла пояснить, кто изображен на фотографиях, и тогда люди на нем «оживут» и расскажут свои истории. Ноги в руки, и я на такси, невзирая на расходы, мчусь в столицу Крыма! И там я действительно поняла, что все к лучшему. Альбом должен правильно храниться в правильном месте. Надеюсь, так и будет.

Директор музея любезно встретила меня, показала музей и даже фотографию Мазура, которая у них на стенде прикреплена в увеличенном виде. Правда, там моя прабабушка, которая стоит слева, обозначена как жена симферопольского фотографа Константина Георгиевича Васили, друга и кума прадеда. Но я помогла осознать их неправоту, ибо не надо мою прабабушку делать женой чужого дяди.

И вот настал тот трепетный миг, из-за которого я не спала почти неделю. Я увидела вожделенный альбом воочию! Он оказался меньше, чем я думала, формата примерно А5. А внутри – настоящие паспарту, куда надо было фотографии вставлять, а не наклеивать. Я таких альбомов еще не видела. А потом начался самый нервный и ответственный момент: надо было аккуратно, не повредив артефакты, вытащить карточки из паспарту. Это был отдельный квест, нелегкое испытание. Некоторые фотографии были совсем тоненькие, не наклеенные на картон, как делалось тогда обычно, а просто наложенные на твердую бумагу. Таким образом, в одной ячейке могло быть по три листа, они перемещались относительно друг друга, не хотели вылезать. А ведь их надо было обязательно вытащить, чтобы отсканировать.

Но мы с научным сотрудником музея, Светланой Михайловной, справились на отлично. Ни одна карточка не пострадала. Я дала все необходимые пояснения, и даже мы смогли определить точный год групповой фотографии семьи прадеда – 1911. Потому что у нас было еще две фотографии этого же года, где сняты были все дети Мазура, и подписан год.

И после этого мы пошли их сканировать на аппаратуре музея, к секретарю. Но когда я проверила копию, оказалось, что качество музейного скана очень низкое, и попросила его улучшить. Секретарь наотрез отказалась, сказала, что она не умеет обращаться с этой аппаратурой, у них приходит техник настраивать, и все такое. И вообще надо писать заявление, ждать, когда она сделает «эту работу», короче, «приходите завтра!». Но не на ту напала. Она еще не знала, с кем имеет дело. Я ей прямо так и заявила: «А можно как-нибудь без этих бюрократических проволочек? Я приехала специально из Севастополя на такси, у меня всего один свободный день и т. д. и т. п…»

Моя привередливость объясняется очень просто: должно быть полиграфическое качество. Я же теперь опытный автор: я знаю, что фотографии должны быть не менее 300 точек на дюйм, а лучше – 600, чтобы можно было увеличить до нужного размера. Вдруг мы выставку затеем? И на обложку книги я присмотрела там одиночную фотографию Михаила Павловича, которой не было у меня раньше. И нигде не было – ни в музеях, ни в интернете!

И тут пришло спасение! Светлана Михайловна предложила: «А пойдемте в типографию, тут недалеко? Мы всегда у них делаем». И мы пошли туда и сделали все замечательно: и 300 точек, и 600. Я отобрала 10 снимков, ради этого и полетела стремглав в Симферополь!

Фотографический бланк из альбома

Вот у меня в руках одна из находок альбома: фотокарточка от симферопольских коллег Михаила Мазура – фотографов Анисима Вознесенского и Константина Князька начала ХХ века.

Интересен оборот бланка А. Вознесенского и К. Князькова. Наверху слева над знаком поставщика Императорского Двора надпись: ФОТОГРАФЫ. На знаке инициалы Н II, означающие Николай II, и подпись: Высочайшие награды Государя Императора. Но знак поставщика поставлен незаконно, так как Анисим Вознесенский и Константин Князьков не были придворными фотографами, а только лишь удостоены награды Государя. Это само по себе, конечно, большое достижение, но не дающее право ставить на бланке знак почетного звания. Впрочем, большинство фотографов царской России пренебрегали правилами и помещали такие изображения на своих фирменных бланках.

Слева еще одна гордая надпись: «Награды Ее Величества Королевы Сербской». Под надписью – изображение медали, которую несведущая публика принимала за награды на выставках. А это был распространенный рекламный ход, используемый практически всеми фотографами того времени. На аверсе изображена муза фотографии за аппаратом, на реверсе – фамилии изобретателей светописи: Ньепса, Дагерра и Тальбота, сразу троих. Я таких медалей, кстати, не помню, так как у М. П. Мазура всегда были три отдельных «медали» – с профилями отцов-основателей и их фамилиями на обороте. Как-то раз он даже напечатал бланк со своей фамилией среди корифеев.

Посередине слева изображен орден с магометанскими знаками и подпись: «Удостоены Его Высочества Эмира Бухарского». Возможно, имелся в виду Сеид Мир Мухаммед Алим-хан — последний, 12-й эмир Бухарского эмирата.

Посередине бланка наискосок большими красивыми буквами – фамилии компаньонов-фотографов: А. Вознесенский и К. Князьков. Кстати, когда М. П. Мазур был полноправным партнером М. Н. Протопопова, на бланках писалось только «Художественная фотография М. Протопопова».

Внизу – адрес: Симферополь, Пушкинская ул., дом Семерджиева. И это – отдельный увлекательный рассказ.

Почти 120 лет в этом доме – фотоателье!

Доходный дом Семерджиева на углу современных улиц Пушкина и Маркса был построен в конце XIX века купцом армянского происхождения Иваном (Ованесом) Романовичем Семерджиевым (Семерджян).

Семерджиев Михаил Яковлевич, купец 2 гильдии, проживал на ул. Петропавловская города Симферополя в собственном доме. На месте будущего дома Семерджиева ранее существовала усадьба, принадлежавшая Фридману и Пастаку.

Поскольку до 1904 года улицы Симферополя не имели нумерации домов, то их адреса обозначали именами владельцев и номером участка. Дом Семерджиева имел 141 номер участка. Номер до сих пор сохранился на фасаде здания. На первом этаже размещались магазины, на втором и третьем этажах — многокомнатные квартиры.

В левом крыле, примыкающем к зданию, в 1907 году была построена двухэтажная пристройка, где разместилось фотоателье.